Художник, строя перспективное изображение, должен перенести угловые размеры и очертания видимых в определенном ракурсе предметов на общую плоскость, каковой является плоскость картины, а следовательно, и воспринимать все изображаемые предметы он должен так, как будто бы их проекции лежат в одной общей плоскости. Отсюда следует предположение, что в случае оценки перспективных изменений формы и величины перцептивное действие должно вместо зрительного ма- нипулирования» включать операцию отнесения зритель-76 ной информации от предметов к некоторой плоскости. Косвенным свидетельством справедливости подобного предположения могут служить некоторые факты, приведенные в работе Н. Н. Волкова [22. Эти факты заключаются в том, что взрослые испытуемые, которые в экспериментальной ситуации, созданной автором, точнее других оценивали перспективные изменения формы предмета, по-особому рассматривали этот предмет, фиксируя взор на точке, лежащей вне его, т. е. пытались использовать периферическое зрение с целью уплощения» поля восприятия.
Наличие операции отнесения проекций к плоскости» в структуре перцептивного действия, направленного на оценку перспективных изменений формы и величины предметов, и явилось нашей основной гипотезой о психологической природе изучаемой нами способности.
Но если восприятие перспективных изменений величины и формы реальных предметов предполагает применение операции отнесения проекций к плоскости», то восприятие реальной величины и формы предметов на перспективном рисунке должно включать прямо противоположную операцию — развертку» плоскости в трехмерное пространство, причем степень развертки» должна диктоваться глубиной изображенной перспективы, передаваемой при помощи ряда специфических признаков (расположение предметов на листе, наличие линий, сходящихся к горизонту, и др.).